Особое мнение

все

Интервью

вопрос-ответ

задать вопрос

Эксперты

Рекордно холодная середина октября на фоне пустеющих прилавков и растущих цен не добавила москвичам оптимизма. Каких рекордов ждать нам зимой, спрашивал корреспондент «МН» у ведущего специалиста центра «ФОБОС», кандидата технических наук Евгения ТИШКОВЦА.

— Директор Гидрометцентра России Роман Вильфанд недавно напугал москвичей грядущей чуть ли не «ядерной» зимой. В смысле — такой холодной, что просто жуть…

— Не стоит сгущать краски. Я слышал выступление главы Росгидромета и уверяю, ничего такого он не говорил. Он несколько раз сказал, что будет обычная русская зима, но журналистам же этого мало.

И когда в очередной раз Роман Менделевич сказал что-то вроде «зима будет холоднее прежних», эту фразу растиражировали до новости про «ядерную зиму». В данном случае весь вопрос в интерпретации. Некоторые слышат то, что хотят слышать.

— А на самом деле?

— Начну с ближайшей перспективы. Ноябрь будет, скажем так, гриппозный — пасмурный, нехолодный и сырой, без ледостава и снега. Потом вяло начнет наступать зима. Большая часть декабря-января окажется холоднее, чем в прошлом году, и в среднем вполне будет соответствовать среднегодовым параметрам, но с периодами довольно низких температур, нехарактерных для последних зим. Аномально теплая погода, какую мы видели в последние годы, не ожидается. А самые низкие значения придутся на вторую половину января — конец февраля, когда по столице ударят 30-градусные морозы. Можно смело утверждать, что на этот раз Москве не грозит «сиротская» зима. К нам придет настоящая русская зима — с морозами, умеренным снегом и большим, чем положено по климату, количеством солнечных дней.

— А еще нам обещают какие-то небывалые снегопады…

— Лично я не согласен с мнением некоторых прогнозистов о том, что нас ждет снежный Армагеддон. Снега выпадет умеренное количество. Несмотря на то что у предстоящего зимнего периода частично сохранится «нервный» характер (погода будет раскачиваться на климатических качелях, возможны и температурные рекорды), в целом зима будет такой, какой ее помнит старшее поколение в период 1960-1990-х годов.

— Если честно, мы как-то уже отвыкли от очень низких температур.

— Придется снова привыкать. Есть вероятность, что термометр будет опускаться даже ниже отметки 30 градусов.

— Когда снега немного, человеку и минус 20 кажутся запредельным морозом.

— Я не говорю, что зима будет малоснежной. Просто по количеству осадков она немного недотянет до среднего уровня. Дело в том, что сейчас над Северным полюсом вместо характерного для последних лет циркумполярного циклона (он восседал над арктической шапкой, уходил в стратосферу и, как волчок, кружился против часовой стрелки, забрасывая нам из Атлантики теплые и влажные массы воздуха, они сбивались к центру России и приносили умеренно теплые лето и зиму) возникает антициклон. Он, напротив, начнет циркулировать по часовой стрелке и из глубины Евразийского континента периодически будет забрасывать нам сухой и холодный воздух. Так что весьма вероятны вторжения воздушных масс из акватории арктических морей (для России это Карское море), которые выльются в экстремальные холода.

— Звучит не очень оптимистично.

— Ничего ужасного. Экстремальные — это температуры ниже или выше на 10 градусов климатической нормы, то есть среднемноголетних наблюдений за 130 лет. Скажем, резкое похолодание в минувшем октябре можно назвать аномальным режимом погоды, когда средняя температура середины осени соответствовала концу ноября. Погода, что называется, швырнула нас на месяц вперед, а потом снова кинула в тепло. Октябрьская аномалия стала предтечей грядущей зимы, общая картина которой будет со знаком холода. Поздняя осень и зима в целом должны соответствовать своим многолетним параметрам.

— Можно ли ожидать такого явления, как ледяной дождь, натворивший бед в декабре 2010 года?

— Вероятность ледяных дождей сохраняется. Дело в том, что температура на планете в целом растет и мы все время уходим от средних показателей. Нас бросает то в жар, то в холод. Эти прыжки из одной ямы в другую продолжатся и дальше, потому что прежние традиции нарушаются. Ученые отмечают, что количество опасных явлений погоды каждые 10 лет увеличивается на 10-15%. Такая тенденция сохранится не только в будущем году, но и на ближайшую перспективу.

Это происходит из-за повышения общего температурного режима на планете, особенно в Северном полушарии. Средняя температура Москвы за последние сто лет выросла на 1,5-2 градуса, а на территории России (преимущественно в районах вечной мерзлоты) еще больше. Арктика вообще стала рекордсменкой по повышению температуры. Для сравнения: в тропиках последние сто лет потеплело на ноль градусов с хвостиком, а в Арктике — на 2-2,5 градуса. От этого и сокращение льдов, которое, в свою очередь, ведет к потеплению на континенте в целом. Изменения климата имели циклы, которые соответствовали большим циклам солнечной активности. То есть пляска погоды происходит от печки, а печка — это Солнце. Оно угасает — температура на Земле понижается. И наоборот. Пик высокотемпературного цикла мы прошли в 2010 году, когда случилась летняя аномальная жара. Сейчас началось скатывание в период нижнего ледниковья, и темпы глобального потепления постепенно сокращаются.

— А как же роль человека? Говорят, потребительски относясь к природе, он-то в основном и приложил руку к тому, что на планете началось глобальное потепление.

— Я не сторонник такой теории, считаю ее глобальным обманом, а саму тему человеческого фактора в истории с парниковым эффектом незаслуженно раздутой. Человек влияет на некоторые процессы, происходящие на Земле, но куда сильнее на них оказывает влияние Солнце. На втором месте по силе воздействия стоят вулканы. Кракатау в 1883 году выбросил столько пепла, что тот, попав в высокие слои атмосферы, ограничил попадание на Землю солнечных лучей, из-за чего несколько десятков лет росла температура на всем земном шаре.

— Прогнозы — дело неблагодарное, но можно ли сказать, какими будут в следующем году весна и лето?

— Готов сказать только одно: после жесткой зимы-2015 будет ранняя весна.

— Негусто.

— Пределы предсказуемости сегодня, как ни крути, ограничены несколькими сутками. Если сильно постараться, можно дотянуть до прогноза на сезон, но в этом случае вероятность его составит 65%. Это практически 50 на 50 — либо будет так, как спрогнозировали, либо так не будет. Если бы сегодня нашлись метеорологи, которые точно сказали, какая погода ожидается хотя бы через месяц в той или иной точке земного шара, они могли претендовать на Нобелевскую премию.

— Популярный сайт Гисметео, например, позволяет себе делать прогнозы на три недели вперед. Им-то как это удается?

— Данные многих сайтов с относительно долгосрочными прогнозами погоды порой сильно разнятся для одних и тех же территорий. Дело в том, что сайты используют взятые из интернета автоматические раскодировки данных ведущих метеорологических центров мира. Гисметео использует вашингтонскую схему, другие сайты — английскую, венскую, тулузскую, мельбурнскую, московскую… Каждая из этих моделей имеет минусы и плюсы. Вычленить из них разумное зерно может только человеческий интеллект.

— Что такое Росгидрометцентр, многие себе представляют. А ваш центр называется «Фобос». Если вспомнить мифологию, Фобос — это древнегреческий бог страха…

— Нет-нет, мы не собираемся нагонять страху. ФОБОС — это аббревиатура. Расшифровывается как Фонд обеспечения безопасности окружающей среды. У нас работают офицеры, которые прежде служили в главном метеорологическом центре Мин­обороны РФ, а после отставки основали ФОБОС.

— Как вы считаете, насколько далеко продвинулась наука предсказывания погоды за последнее время?

— Когда я приехал лейтенантом в истребительный полк, мы разрабатывали прогнозы с помощью линейки, карандаша, факсимильного аппарата и радиостанций с немецких подлодок. Если удавалось правильно предсказать погоду на сутки вперед, это считалось успехом. Сейчас с помощью компьютеров, данных со спутников, гидрометеорологических буев в океане и зондировочных ракет в атмосфере метеорологи могут делать прогноз на 5 — 7 дней вперед с оправданностью 95%. То есть из 10 прогнозов 9 точных. Такого не может достичь больше ни одна наука, заточенная на теорию вероятности.