Кто виновен в удорожании зерна в России?
11 February 2015, 08:33

Повышение цен на пшеницу твердых сортов не имеет под собой никаких оснований, заявила в интервью Bigness.Ru депутат Государственной думы Светлана Максимова.

По словам Светланы Максимовой, зерно, которое продается сегодня — это прошлогодний урожай, а значит на стоимость этого зерна не может меняться в связи с падением рубля.

«Весь урожай был собран тогда, когда удобрения были по другим ценам. А сейчас удобрения будут дорожать, соответственно, и урожай должен быть осенью по другой цене. Но сегодняшний урожай должен быть по той цене, по которой себестоимость сложилась, плюс наценка производителя», — подчеркнула депутат.

Напомним, накануне появилась информация о том, что продукт крупнейшего производителя макаронных изделий в России, агропромышленного холдинга «Макфа», подорожал на 15 процентов, что в самой компании обосновали ростом цен на пшеницу твердых сортов, сообщил Тасс.

По словам директора по продажам «Макфы» Константина Попова, сорта твердой пшеницы выросли в цене почти в три раза по сравнению с 2014 годом.

«За последние несколько месяцев сорта твердой пшеницы, из которых делают макаронные изделия, подорожали почти в три раза. Если в конце 2014 года в среднем одна тонна такой пшеницы стоила 10-11 тысяч рублей, то сейчас ее стоимость выросла до 27-30 тысяч рублей за тонну. Мы не могли не отреагировать на резкое удорожание пшеницы. Поэтому с 1 февраля подняли оптово-отпускные цены на макаронные изделия», — заявил Константин Попов.

Теги     зерно     Россия     удобрения     цена     рост  
Распечатать  /  отправить по e-mail  /  добавить в избранное
2 комментария
  1. Вот поэтому у нас такой БРАДАК!, т.к. они не то что не понимают рынка! Они вообще, как с другой планеты!!!

  2. Если только Думу назвать «планетой БРАДАК». Если уж Светлана Максимова, которая работала фермером и возглавляла фермерский союз Тверской области, не понимает, что в хозяйственной деятельности не важна себестоимость в прошедшем времени. Она важна только в будущем периоде для инвестиций в воспроизводство, в том числе для посевной. Попадая на эту «планету» люди со временем меняют свое мнение и перестают понимать экономику села. Светлана Максимова: В 2010 году я встречалась с Владимиром Владимировичем. Он тогда собрал для беседы предпринимателей — всего несколько человек, в группу попала и я. Коллеги-фермеры тогда наказали: ты не бойся и расскажи премьеру о наших проблемах. Когда выступили уже все мужчины, а я среди них была единственной женщиной, и Путин собрался уходить, то тут встала я и сказала: «Владимир Владимирович, я приехала не посмотреть на вас, я вижу вас каждый день по телевизору, а чтобы обсудить проблемы, беспокоящие российское фермерство». Тогда он спросил: «Как у вас живет село?» И я ответила, что села-то у нас и нет. Улыбка спала с его лица, и он обратился к своему заместителю Виктору Зубкову: «Вы же говорили, что у нас все замечательно, а вот фермер не согласна». Я объяснила, что наше село «со старым лицом», что молодежь уезжает, очень мало госпро грамм для крестьянства, что для развития села необходимо развивать фермерское движение… Я рассказала, как однажды, будучи в США, поинтересовалась у министра штата Айова, почему они поддерживают именно мелкий бизнес? И он ответил, что только мелкий производитель сельхозпродукции способен давать экологически качественный продукт, к тому же чем компактнее хозяйство, тем меньше загрязняется природа. Кстати, в США, так же как и в Беларуси, не увидишь, чтобы где-то было не вспахано или не ухожено поле.
    Что же вам ответил Владимир Владимирович?
    Светлана Максимова: Он спросил, какие у меня есть предложения. К этому вопросу я была готова и тут же предложения выложила. Например, я рассказала, что у нас существовала прежде госпро грамма по занятости. На открытие своего дела из госказны выдавали 58,8 тысячи рублей. Но одно дело открыть парикмахерскую на селе, другое — ферму. На такие деньги невозможно. Я предложила начать новую программу: «Начинающий фермер», а субсидию поднять хотя бы до миллиона рублей. Владимир Владимирович с Виктором Алексеевичем Зубковым улыбнулись и… согласились: хорошо, будет вам программа. Вскоре она действительно появилась. «Начинающему фермеру» теперь полагается субсидия в 1 миллион 750 тысяч рублей!
    Светлана Викторовна, расскажите тогда, как вы жили до того, как избраться в Думу?
    Светлана Максимова: В перестроечные 90-е было очень тяжело всем. «Пачками» закрывались предприятия, колхозы. Я работала начальником подсобного хозяйства предприятия по заготовке торфа в Тверской области. Оно еле дышало, но наш руководитель, к счастью, понимал, что у нас на балансе шесть столовых, два детсада, школа, что взрослых и детей нужно кормить. Вспомните, в 90-х годах многие продукты даже на селе были в дефиците, особенно мясо. Мне предложили организовать фермерское хозяйство. Я согласилась. И с чем столкнулась? Корма в дефиците, денег нет… Я плакала, но так как у подсобного хозяйства отдельного бюджета не существовало, я была бессильна. Приходилось порой добывать в городе французские духи (хотя и они тоже были в дефиците), чтобы подарить их потом руководству комбикормовых заводов. Иногда давали корма в долг. Так и фермерствовала. С двумя маленькими детьми жила в лесу, в вагончике.
    Вы так легко об этом рассказываете…
    Светлана Максимова: На самом деле работа была каторжная. Самой приходилось и коров доить, и отелы принимать, и делать много другой важной работы, без которой жизнь на селе невозможна.
    Рэкет, вымогательство обходили ваше хозяйство?
    Светлана Максимова: Не всегда, однажды заявились бандюганы. Я вышла к ним в телогрейке, сапогах, на голове платочек. Они поморщились: «Мать, нам хозяйка нужна…» Отвечаю — я и есть хозяйка. «Ты хочешь сказать, что сама и свиней кормишь?». Они были ошарашены. Я показала свое хозяйство, а потом, как гостеприимная хозяйка, напоила их чаем. Рэкетиры уехали, сказав на прощание: «Надо тебе доплачивать, а не с тебя брать. Если кто наедет, звони…» И даже оставили свой телефон.
    Скажите, женщина-фермер — это сегодня характерно для России?
    Светлана Максимова: Увы, женщин-фермеров мало. Повторяю — это адский труд. Фермер ведь — и хозяин, и менеджер, и агроном, и ветеринар, и тракторист, и бухгалтер. Он — все! Люди, взявшиеся за эту работу, уникальны. Нет, я не себя хвалю — это на самом деле так. Фермеры — люди напористые. Они — настоящие. В большинстве своем — это крепкие русские мужики, которые от зари до зари вкалывают. Они совершенно другие, они добрые, потому что проходят через множество трудностей. Ведь фермер зависим от всего и всех: от любого чиновника — до капризов матушки-природы.
    От сбыта…
    Светлана Максимова: Сбыт? Это самое главное! Очень хочется, чтобы чиновники всех уровней обратили внимание на эту проблему фермерства. На проблему госзаказа. Это очень помогло бы селу, тем более сейчас, когда Россия вступает в ВТО и вскоре нам предстоит нелегкое состязание с западными фермерами, которых очень активно поддерживают их родные государства. Я считаю, что россиян должны кормить только российские крестьяне, фермеры. Почему наши дети должны пить молоко непонятно чьего производства? Однажды в Финляндии зашла я с одним финским чиновником в супермаркет. Он покупал масло, а я обратила внимание, что он берет самое дорогое, хотя рядом лежит продукт и подешевле. «Это лучше?» — спросила я. «Нет, — ответил он, — но это финское, а рядом дешевое — немецкое. Я должен в первую очередь своего производителя поддержать». Понимаете? Нашу молодежь все отечественные СМИ почему-то учат пить колу. Но ведь Россия — аграрная страна, и издревле россияне, начиная с юных лет, пили молоко, ели картошку, огурцы, капусту… Именно это и необходимо для нормального питания. А сейчас у нас рекламируют пиццу. А долго живет тот, кто питается продуктами, выращенными там, где он родился, где живет. Вы посмотрите в деревне, как бы тяжело ни было, но люди живут до 80 и больше.
    Вы уже побывали у своих белорусских коллег-фермеров?
    Светлана Максимова: Дважды. И я счастлива: там живут очень доброжелательные и работящие люди. У нас в России бытует мнение, что фермерства в Беларуси нет, а только сельхозкооперативы. Неправда. Когда я приехала в один район, мне его глава сразу сообщил, что только у него десятки фермерских хозяйств: мелкие, средние и очень крупные. Они производят продукцию очень хорошего качества, платят налоги. С фермером, сказал он, проще работать, потому что он сам себе хозяин. Хотя и у них тоже есть проблемы.
    Интересно, какие?
    Светлана Максимова: Увы, и у них деревня пьет. К тому же, как и у нас, у них проблемы со сбытом, да и погода, как и в России, не всегда радует — полгода зима, полгода мы к ней готовимся. Но зато кредит белорусский фермер может взять у государства под три процента и на 10 лет. Фантастика!
    Вы уже почувствовали, что на депутатском посту способны влиять на ту или иную ситуацию?
    Светлана Максимова: Вчера мне пришлось убеждать правительственных юристов, что фермер обязан иметь статус юридического лица. Дело в том, что есть намерения продлить ситуацию, сложившуюся еще в 90-е годы, когда фермеры могли получить лишь статус индивидуального предпринимателя. Это значит, что он не попадает ни в какие госпрограммы и даже не может брать кредиты.
    Я объясняю: поймите, фермер без статуса не сможет развиваться. Многие из них сейчас прекрасно стоят на ногах, у них уже огромные коллективы. А мы им ставим палки в колеса!
    Много и других, например, земельных вопросов. Земля повсеместно зарастает бурьяном, а фермер не может взять ее в аренду — она вся скуплена другими. Проблем очень много, и я намерена над этим работать.

Ваш комментарий

Войдите на сайт, чтобы писать комментарии.

Подробнее на IDK-Эксперт:
http://exp.idk.ru/news/world/za-pyat-mesyacev-iran-zakupil-bolee-1-mln-tonn-risa/430444/
Важные
Мировой индекс продовольственных цен в ноябре подскочил до почти 6-летнего максимума - ФАО
Мировые цены на продовольствие в ноябре росли шестой месяц подряд, достигнув почти шестилетнего максимума
Высокий спрос поддерживает цены на австралийскую пшеницу в Азии, несмотря на рост производства
Цены на основные сорта австралийской пшеницы, предлагаемые в Азии, в основном не изменились, несмотря на то, что страна повысила оценку производства