Как таксист основал «АгроХимСервис»
29 April 2016, 11:22

Анатолий Вытоптов – основатель и руководитель предприятия «АгроХимСервис», старейшего в крае среди поставщиков средств защиты растений. И он же — единственный представитель несистемной оппозиции в алтайской политике. Он прошел в Барнаульскую городскую Думу в 2012 году по мандату РПР-ПАРНАС.

Теперь же он заявился на праймериз «Единой России». Что в этом решении? Как случился переход с поля битвы за урожай на поле политических сражений? Каково это – быть единственным несогласным среди согласных? Об этом и многом другом мы побеседовали с Анатолием Вытоптовым в гостеприимном ресторане «Волна».

— Анатолий Васильевич, начнем с детства? Кем вы мечтали стать?

— Военным. Мне военные нравились – форма красивая. Я и поступил в военное училище. Родился и вырос в селе Урожайное Советского района, и когда закончил школу, все одноклассники по этому поводу отправились в поход, а мы с другом поехали поступать в Уссурийское высшее военное автомобильное командное училище – УВВАКУ. Поступили, начался курс молодого бойца, недели три прошло… Может, трудности сказались, может, погодные условия – там постоянно шла морось. Любая царапина начинала гнить. Мы сели с другом, поговорили, ностальгия нас по дому захлестнула. И мы решили, что 25 лет в сапогах – это долго. Написали рапорта. Нас упрашивали остаться, не хотели отпускать. Но мы уехали.

Приехали домой. Сроки поступать в вуз прошли, и я поступил в СПТУ №4 в Бийске учиться на слесаря КИПиА — контрольно-измерительные приборы и автоматы. Отучился, пошел работать на Бийский химкомбинат. Оттуда – в армию. Призвали в ВДВ, в Литву. Распределили в Каунас, в батальон тяжелой техники.

— А там курс молодого бойца как – не испугал?

— Я попал в учебку, там было еще жестче, чем в училище. «Войска дяди Васи» – это все-таки серьезная школа. Но отучился, меня оставляли в учебке сержантом, но я хотел познать, что такое служба. Так попал в Витебскую воздушно-десантную дивизию. Там меня помотало.

В 1989 году мы были в Азербайджане. (В это время из-за проблемы Карабаха накалились отношения между Арменией и Азербайджаном, в Баку постоянно проходили антиармянские митинги. Руководство СССР пыталось военным присутствием утихомирить стороны конфликта. – Прим. «Капиталист») Мы приземлились в аэропорту Баку, поехали на границу. Дороги нам постоянно перекрывали местные жители, не хотели нас видеть, они уже тогда хотели выйти из СССР, националистические настроения были сильны. 80 километров границы с Ираном было разорвано, в приграничную зону ходили все кому не лень. На лошадях, на ослах везли, пешком тащили контрабанду. К нам магнитофоны, духи «Кобра», а от нас лампочки, утюги, самовары. Но вместе с этим проходили люди, которым ставились другие задачи. Мы стояли в заграждении на 14-й заставе Пришибского погранотряда. Юношеское желание пострелять удовлетворили с запасом.

Три месяца там прослужили, потом в Витебск на зимние квартиры. И последние месяца три я прослужил в Полоцке на аэродроме, обслуживая сборную Белоруссии по парашютному спорту. Удалось еще с ними попрыгать, у меня в общей сложности 32 прыжка.

— И вот вы вернулись домой – куда пошли?

— Всем надо погулять после армии. Но мне одноклассница говорит: «Ты сразу поступай». Я спрашиваю: «Куда?» А она посоветовал — в пединститут. И через неделю после возвращения домой я поступил на рабфак в БГПИ, закончил в 1995 году спортфак, так что я физрук и военрук.

— Это девяностые годы – какими они вам помнятся?

— Трудности – карточки, дефицит – нам были постольку поскольку. Мы молодые, энергичные. А то, что денег нет – их у студентов никогда нет. Подрабатывали: раз в две недели на товарной станции вагоны разгружал, в опорном пункте милиции помогал как дружинник. В 1993 году женился. С женой Верой познакомились в общежитии.

— Один барнаульский физрук – Александр Ракшин – создал «Марию-Ра», стал миллионером. А как вы из физруков стали предпринимателем?

— После окончания института встал вопрос – куда идти? Я бы пошел в школу, мне педагогика нравилась, это, наверное, мое. Но в школе тогда было трудно. Я сдал документы в ГАИ, прошел медкомиссии, но снова подумал, что это 25 лет в сапогах. И решил заняться бизнесом, предпринимательством.

К тому же, в Барнауле денег на жизнь не хватало – переехали в Бийск, где тогда жили родители. Они дали деньги, «стартовый капитал», на который я купил киоск. Перевез его с окраины в центр, недели две ремонтировал, потом купил товар в Новосибирске и открыл торговлю.

— Чем торговали?

— Киоск был рядом со школой – продавал шоколадки, чупа-чупсы, жевачку «Love is». А то, что сигаретами и спиртным торговать нельзя было – и хорошо.

— Вот вы открыли свой коммерческий киоск. Азарт был, когда начали работать?

— Он и сейчас есть, никуда не пропал. Я, наверное, отношусь к тем людям, которые без работы не могут. Выходной – это в какой-то мере каторга. Если уехать из дома, я могу продержаться, ничего не делая, два-три дня. А если дома… Могу поваляться на диване, но недолго. В отпуске после первой недели уже хочу на работу. Да и звонить начинают.

— Вы не отключаете телефон в отпуске?

— А смысл? Я буду себя неловко чувствовать. Когда понимаешь, что до тебя не могут дозвониться, это неправильно.

— Как развивался бизнес?

— Вернее говорить, что развивался не бизнес, а жизнь. В 1996 году жена сказала, что беременна. Я говорю: «Вера, выбор у нас невелик. Если мы в Бийске родим, то мы тут и останемся». Я понимал, что Бийск это не тот город, где бы мне хотелось оставаться. Ничего плохого не хочу сказать, но Барнаул мне нравился больше. Я предложил: продаем киоск, товар, едем в Барнаул, там рожаем. И мы поехали.

— А как вы впервые увидели Барнаул, помните?

— В 1987 году, когда мы поехали с другом поступать в УВВАКУ, отец повез нас из Урожайного на своем «Москвиче-412». Первое мое впечатление – Старый мост, район ВРЗ. Потом Ленинский проспект – я был в восторге. Я до этого и в Бийске-то был раза два-три, а тут – настоящий большой город!

Когда я школьником заработал свои первые деньги – мы в колхозном саду собирали смородину, и нам за это что-то платили — я на основную сумму купил ласты, а на оставшиеся мы с другом Сашкой Перовым поехали в Бийск прокатиться на лифте! Но сбыться мечте было не суждено: родители позвонили на автовокзал в Советское и нас там с автобуса сняли. Так что на лифте я прокатился только в шестнадцать лет – в Бийске, специально зашел в одну из первых тогда девятиэтажек…

— И вот вы приехали в Барнаул…

— Жена на восьмом месяце. Сняли квартиру через друзей за недорого. Жена сразу начала порядок наводить — покрасили окна, побелили… 15 октября купили обои, 16-го вечером стали клеить, а 17 октября дочь родилась…

— Когда вы переезжали, вы представляли, чем будете заработывать на жизнь?

— Мне просто надо было уехать в Барнаул – а куда пойду работать, я не представлял. Год полтора таксовал. Потом еще года полтора возил директора, а вечером еще таксовал немного. Тогда пробок в городе не было. Если денег не было совсем, то еще утром таксовал с шести утра.

— Опасные ситуации случались?

— Опасные — нет. Были обидные. У тебя стрелка бензина на нуле, а человек выходит и говорит: «Ой, денег нет, сейчас дома возьму и принесу». Ждешь его, а он просто пропал. А ты без бензина, без денег. Вот это было до безобразия обидно. А в криминальные истории не попадал. Я в то время был молодой, 26 лет, после десанта. Видимо, люди понимали, что лучше не шутить. Хотя, понятно, против лома не приема…

Бизнес начинался с того, чем я сейчас занимаюсь – поставка средств защиты растений. Знакомые свели с людьми, начали заниматься биостимуляторами для посевов пшеницы. Мне говорят: «Ты деревенский парень, всех знаешь, развози, отдавай под урожай с условием: прибавка урожая будет – делим пополам с хозяйством».

— Все было на доверии?

— Мы контролировали процесс внесения препарата, обмолота, но в большей степени все было на честном слове. Наработали немного денег, занялись уже реальной химией: садились в поезд, ехали в Чебоксары, покупали там препарат «Гранд Стар», складывали его в две китайские сумки и везли в Барнаул. Заключали договора, отдавали его под урожай.

Препарат этот был валютный. И в 1998 году, раздав его под честное слово, мы «попали» на хорошие деньги в валюте. Спасло нас то, что наши колхозники не больно-то поверили в препарат. Его следовало вносить по 10 граммов на гектар, и они не могли поверить: как так – 10 граммов на гектар?! Процентов 90 клиентов не применили его. В результате за использованные десять процентов препарата мы смогли заплатить поставщику. А остальное вернули товаром.

Нет худа без добра: эта ситуация нас закалила, мы поняли, что можем выживать и в 2003 году мы с компаньоном Алексеем Ильиным основали компанию «АгроХимСервис», которой сейчас уже 14 лет. В крае на сегодня являемся самой старой компанией в этом бизнесе.

Когда мы начинали, в этой нише имелся только один конкурент – «Сельхозхимия». Но они в государственной системе, неповоротливые, решения принимают долго, а мы коммерсанты — самостоятельны, реагируем быстро. Поэтому мы выигрывали и развивались. Первые три-четыре года быстро росли – как в количественном, так и в финансовом отношении. Можно сказать, прыгали через ступеньки. Потом на каком-то уровне развитие замедлилось. А с приходом конкурентов стало труднее.

Сегодня на Алтае около 60 фирм, которые предоставляют услуги по защите растений. Но я считаю, что это нормальная здоровая конкуренция, полезная для сельхозпроизводителей: у них есть возможность выбирать, сталкивать нас лбами.

Мы заняли свою нишу. В 2003 году в нас поверила компания «Август». Приехав на Алтай, посмотрев на нас, они решили с нами работать. Хотя, кроме азарта и желания, у нас за душой ничего не было. Начали работать. Мы вовремя рассчитывались – с гордостью могу сказать, за 14 лет работы с компанией «Август» мы ни одного платежа не задержали и не просрочили.

В 2005 году мы взяли дистрибуцию американской компании «DuPont», в 2006-м – немецкой компании BASF, в 2008-м – компании Bayer. Мы являемся дистрибьюторами четырех компаний. В 2015 году в нашей базе данных находилось более 600 фирм, с которыми мы работаем в крае.

— Сколько человек работает в «АгроХимСервисе»? Сейчас модно спрашивать, сколько предприниматель создал рабочих мест…

— В головном офисе около 43 человек, в сезон до семидесяти. А вообще в холдинге – у нас семь предприятий разных видов деятельности. В общей сложности больше двухсот сотрудников. У нас есть племенной репродуктор «Тимирязевский», это сельхозпредприятие в Мамонтово, там поголовье КРС, дойное стадо. Есть логистическая часть бизнеса. До 2015 года имелась даже сеть цветочных магазинов, но в связи с экономической ситуацией мы их закрыли.

— Думаю, вам понадобилось сельскохозяйственное образование?

— Обязательно. Когда работаешь сам, отвечаешь только за себя. А когда нанимаешь людей, то надо контролировать процесс, а это невозможно без определенных базовых знаний. В 2000 году я пошел в АГАУ на курсы повышения квалификации. Закончил курсы по профессии агронома. Этих базовых знаний мне, наверное, достаточно, плюс у меня практика. Говорят, что можно пять лет учиться и ничего не понимать, пока не попадешь на производство. У меня получился обратный процесс – сначала производство, а потом теория, базовые знания.

— В вашей сфере кризис чувствуется? Спрос падает?

— Я, наверное, скажу непопулярное, и меня за это будут критиковать, но в сельском хозяйстве при правильном подходе кризис можно не чувствовать или чувствовать минимально. При правильном подходе кризис для сельского хозяйства – явление менее плачевное, чем для других отраслей. Народ ведь ел, ест и будет есть.

В 90-е годы, когда мы приезжали в колхозы, нам говорили: «О, коммерсанты приехали!» То есть, были мы — коммерсанты, и они — колхозники. Но сейчас все поменялось: теперь сельхозпроизводители понимают, что они тоже коммерсанты.

Самый важный вопрос: сельскому хозяйству нужны дешевые деньги, кредиты. С этим есть вопросы: ставку рефинансирования субсидируют, но чтобы попасть в эту программу, нужна такая залоговая база, какая не у каждого есть, у всех уже все перезаложено.

— В 2012 году вы круто изменили свою жизнь – стали депутатом Барнаульской городской Думы. Какой вопрос тут более уместен – зачем или почему?

— Скорее, вопрос – как? Ситуация была простая. Отмечали юбилей друга, заговорили о политике. И друг говорит: «У тебя точка зрения на политические процессы схожа с моей, а я в такой-то партии. Почему бы тебе не пойти на выборы?» Я говорю: «Какие выборы?!» Он объяснил, что на следующей неделе приедет Владимир Рыжков – не хочу ли я с ним встретиться? Почему нет. Рыжков приехал, мы встретились. Я не скрываю: любые выборы требуют денег, и я частично спонсировал выборы РПР- ПАРНАС в 2012 году. Мы набрали достаточно голосов, получили один мандат, по которому я и прошел в БГД.

Я сразу предупредил, что с флагом на баррикады бегать не буду. Но готов работать в интересах горожан, готов открыть общественную приемную. И все четыре года я работал и работаю в интересах жителей Барнаула. Хотя в политические моменты я не ввязываюсь. Это не мое. Городской депутат – не политик. И я не считают себя политиком.

— С чем приходят люди к вам как к депутату?

— За последние полтора-два года много обращений, к сожалению, по ЖКХ. Много вопросов по дорогам, много личных проблем – кого-то выселяют из социальных квартир, кому-то задерживают зарплату. Крыша течет, воды нет. Насколько хватает рычагов, стараюсь решать.

У меня появился внутренний интерес – помогать людям. А мандат депутата такую возможность дает. Да, есть партия власти, у нее имеется финансовая подпитка для решения проблем. А депутат от оппозиции этого лишен. Инициативы наши то и дело перехватываются «Единой Россией». Я на это не обижаюсь – лишь бы дело было сделано.

— А как вы голосуете? Как решаете, когда «за», а когда «против»?

— У меня есть четыре человека, которые консультируют меня по вопросам ЖКХ, образования, юридическим, дают экспертную оценку. Я руководствуюсь их заключениями. И еще — своим чутьем. Я всегда себя спрашиваю – народу будет лучше или хуже от того решения, которое мы примем?

Не раз бывало, что я голосовал против решений «Единой России» и КПРФ. Не хочу никого обидеть, но на КПРФ давит их, скажем так, поликорректность. А на меня ничто не давит. Мне никто не дает инструкций, за что и как голосовать. Владимир Рыжков доверился моим решениям.

И даже по поводу моего выдвижения на праймериз «Единой России» сказал: «Договоренности мы выполнили, это решение твое. Я поддержу твое решение».

— Вот мы дошли до самого горячего вопроса: почему вы решили участвовать в праймериз? В СМИ написали: «Оппозиционеры перебежали». Это ведь и о вас.

— Перебегают когда ищут что-то лучшее. А что я нашел? Я перехожу в проблемную сферу – сельское хозяйство. Мой округ №8 — Мамонтово, Романово Новичиха, Поспелиха.

Я в ПАРНАСе не состоял, и в ЕР вступать не собираюсь. Партии, от которой я шел, практически нет. У Рыжкова партию РПР-ПАРНАС украли. Обязательств у меня нет ни перед кем. Я самостоятельный человек.

Праймериз – это опыт. Мне захотелось пройти горнило нормальной избирательной компании. Тогда я прошел по списку, а тут одномандатник.

Я мог бы и в 2017 году пойти на выборы в Барнаульскую гордуму. Но сфера моих интересов связана с сельским хозяйством. Еще в декабре я подумал – почему мне не стать тем человеком, который займется проблемами сельского населения? Это в какой-то степени и мои проблемы, на территории округа у меня работают 120 человек. Обо мне говорят: «Он свои вопросы будет там решать». А какие свои вопросы я там могу решить? На встречах меня спрашивают периодически: «Воровать будешь?» Я отвечаю: «А что у вас можно своровать?». Жизнь в селе очень трудная. Социалки по сути дела нет. С работой, скажем так, не совсем хорошо, с зарплатой еще хуже. Молодежь не остается на селе. Я иду решать вопросы, я не убегаю от них.

У меня сейчас постоянные встречи по округу. Вчера я считал – 36 встреч за полторы недели. Я требую от начальника штаба по четыре встречи в день, лучше пять. Вчера зашел домой, жена дверь открывает, я ей: «Тише, помолчи». Она спрашивает: «Что?» А я: «Наговорился…»

На селе в крае живет более миллиона человек – это более миллиона проблем. Подготовиться к встрече невозможно – вопросы в лоб, жесткие. Сельский житель четко видит – врешь ты или нет. На той неделе было две встречи, и я ехал домой как выжатый лимон, даже тяжелее, чем после пяти встреч. В один день побывал на сходах в двух селах. Выступать после схода неправильно, я перед началом выступаю, а потом сажусь и слушаю. А там чуть не до бойни. Есть общие вопросы – здравоохранение, зарплаты, дороги. По всем этим вопросам ситуация очень тяжелая. Еще спрашивают, когда газ подойдет, будет ли он вообще. Люди злятся: Китай, Европу газом кормим, а сами скоро кизяками топить будем. Многие попали в кредитную кабалу — долги в 20-30 раз выросли, не могут платить.

Послушаешь людей, ощущение такое – как катком по мне прошлись. Все равно ты их боль на себя берешь. Тяжело. Вчера после поездки умывался и даже молитву прочитал.

— Вы верующий?

— Не скажу, что прямо сильно верующий. В церковь хожу. Я в это верю. Но мы в Бога верим, когда нам тяжело. К сожалению. Родители не были набожными. Я считаю себя умеренным, но верующим.

— Если пройдете, будете один демократ в Законодательном собрании. Это имеет смысл?

— В БГД мой голос тоже был, скажем прямо, чисто совещательный. Но помимо голоса есть и позиция. Отношение ко мне в БГД хорошее. Мне даже завидуют – я делаю то, о чем другие, наверное, мечтают. Депутат от «Единой России» – у него партийная дисциплина. Бывало, единороссы подходили ко мне: «Хорошо, что ты так проголосовал. А я не могу». Но почему – не могу? Не расстреляют же.

В партии власти прекрасно понимают, что совершены многие ошибки, которые надо исправлять. Есть запрос на обновление. То, что на праймериз пошло сколько людей от других партий — это показатель. Если им удастся пройти стадию праймериз, то «Единой России» придется делегировать этих людей на основные выборы. И тогда Законодательное собрание будет немного с другими взглядами.

— А не думаете, что пройдете через праймериз, и потом «Единая Россия» придет к вам с указаниями, как надо голосовать?

— Есть вопросы принципиальные. Я думаю, что буду руководствоваться теми же принципами, что и в БГД. Если будет крайняя ситуация, то у меня ведь есть право сдать мандат.

— Вы правда верите, что «Единая Россия» может обновиться?

— Правда. Им самим тяжело. Власть погрязла в коррупции. Вариантов два: обновление самих себя через внутренние изменения, или то, что произошло на Украине, революция. Я считаю, лучше плохой мир, чем хорошая война. Зачем нам наступать на эти грабли? Лучше меняться внутри. И меняться надо не только ЕР, но и КПРФ, ЛДПР, «Справедливой России». Я со стороны на это смотрю, и мне кажется, что ни ЛДПР, ни КПРФ, ни «Справедливой России» власть реальная не нужна. Власть – это ответственность. Им надо только показать тот результат, который даст им право на федеральное финансирование. И они всегда на грани. Чтобы не получить власть.

— Миронов, когда недавно приезжал, так и сказал – мы будем вторые.

— Вот именно.

— А как семья? Жена, дети – сын и дочь — как отнеслись?

— Не скажу, что бурно одобрили. Они же понимают, что это за работа.

Четыре года назад я не знал, что такое политика и с чем ее едят. Получив мандат депутата БГД, через год я сказал себе, что дальше не пойду.

Если есть запал, интерес, то работаешь с самоотдачей. А это отнимает много времени, очень. Когда я обдумывал, идти или нет на выборы в АКЗС, размышлял так: мне надо будет раз в месяц быть в каждом районе на сессии, на фракциях, это 8-10 дней посвятить работе на округе из 21 рабочего дня. 40 процентов. В общем, это было серьезное решение.

— У вас есть философия жизни?

— Хороший вопрос (задумывается). Наверное, жить по совести. Вот и вся моя философия. Кто-то скажет, что занимаясь бизнесом, это невозможно – нет, возможно. У меня есть хорошие друзья — Бейфорд Павел Яковлевич, Жигульский Вячеслав Анатольевич – я этой дружбой горжусь, это люди чести, слова. В этом и философия.

— Есть какие-то слова родительские, которые вы вспоминаете всю жизнь как главный завет?

— Есть. Лет восемь-девять мне было, в деревне был духовой оркестр, я там играл, мы давали концерты по району. Поехали в село Алтайское. До концерта было часа полтора. Есть захотелось, у нас было немного денег, и мы пошли в магазин. Что-то взяли… Тогда продукты выкладывали в ящиках. Я увидел зеленое яблоко. И я его своровал. Сильно хотел это яблоко.

Продавец заметила. Папу моего в районе знали, он был директор РТП в Урожайном. В общем, отцу сказала. Через какое-то время он меня отозвал в сторону: мол, в Алтайском продавец говорит, что ты яблоко взял. Было такое? Я голову опустил, молчу. И он сказал: «Запомни раз и навсегда: лучше заработать, чем воровать. А не можешь заработать – это не повод воровать». И вот с этим я всю жизнь и живу. Чужого нельзя брать. Это зеленое яблоко у меня перед глазами стоит.

Источник: kapitalist.tv

Распечатать  /  отправить по e-mail  /  добавить в избранное

Ваш комментарий

Войдите на сайт, чтобы писать комментарии.

Подробнее на IDK-Эксперт:
http://exp.idk.ru/news/world/za-pyat-mesyacev-iran-zakupil-bolee-1-mln-tonn-risa/430444/
Важные
В Томской области используют новую технологию хранения зерна
Хозяйства региона начали использовать для хранения зерна полимерные рукава
Кубань за пять лет получила 43 млрд рублей федеральной поддержки на сельское хозяйство
Cтратегической задачей для края является наращивание объемов экспорта продукции переработки