Цены на зерно в Алтайском крае — самые низкие в мире
08 February 2010, 17:17

Еще одного урожайного года сибирские сельхозпроизводители просто не вынесут. Выход — в росте внутреннего потребления, более внятном госрегулировании отрасли и внедрении элементов государственно-частного партнерства.
Несмотря на все усилия, сибирское зерно так и не удается продать. При излишках в миллионы тонн с помощью зерновых интервенций на начало февраля удалось реализовать только немногим более 600 тыс. тонн. Но и они остаются на рынке, занимая мощности и без того перегруженных элеваторов. Перед сельхозпроизводителями все явственнее встает перспектива дефолтов по долгам и отсутствия рыночных ориентиров перед посевной кампанией 2010 года. Власти пытаются по мере возможности тушить пожар на рынке растениеводства. А крестьяне сетуют на отсутствие внятной стратегии развития сельского хозяйства со стороны государства. И считают, что стоит подумать о снижении площадей пашни, заменив экстенсивный путь развития интенсивным.
Цены на зерновые в Сибири по сравнению с пиковыми показателями весны 2008 года упали практически в 2 раза. Их снижение в первую очередь связывается с высокими урожаями зерна в мире. Но нельзя не отметить и еще один важный факт — рост внутреннего производства. За последние несколько лет сельское хозяйство активно развивалось в большинстве регионов СФО. Даже в тех, где традиционно активно этой темой не занимались, пишет «Эксперт Сибирь».
«Сегодня многие регионы, которые раньше потребляли продукцию, в частности из Алтайского края, сами достигают высоких результатов. Посмотрите, Кемеровская область собрала 20,8 ц/га, Новосибирск — 18,9 ц/га, Томск — около 20 ц/га. Сырья производится на 15-20% больше, чем требуется внутреннему рынку», — отмечает Александр Терновой, председатель совета директоров агрохолдинга «Алтайские закрома».
Весьма вероятно, что такая высокая урожайность — не только результат воздействия погодного фактора, но и рост профессионализма крестьян, результат использования более совершенной техники и большего количества удобрений, то есть повышения технологичности производства. В принципе, на сибирских полях можно собирать урожай и в 70 ц/га, что доказали в прошлом году отдельные хозяйства Новосибирской области и Алтайского края. А значит, высоких урожаев, если не подкачает погода, можно ожидать и в последующие годы. Вопрос только в том, нужны ли такие рекорды сибирскому рынку. Использовать этот урожай пока в СФО не везде научились. А развитие внутреннего спроса требует времени и серьезных инвестиций.
В результате мы имеем ситуацию, когда региональные власти вынуждены за счет бюджета стимулировать вывод зерновых с внутреннего сибирского рынка. Например, предприятия Новосибирской области, имеющие дефицит средств на выплату зарплат или подготовку к посевной, могут под залог зерна получить кредиты в банке. Если предприятие продает зерно за пределы области, то из регионального бюджета ему возмещаются транспортные расходы. Плюс выплачиваются субсидии жителям области, купившим поросят, — по 300 рублей за «голову», в надежде, что это стимулирует внутренний спрос на зерновые. Впрочем, признается Виктор Гергерт, вице-губернатор Новосибирской области, «радикально проблему это не решает». Важно и то, что далеко не все регионы могут позволить себе такую бюджетную поддержку.
Традиционно эксперты говорят о нескольких путях выхода из ситуации. Например, строительство зернового терминала на Дальнем Востоке, с перспективой экспорта сибирского зерна. Другой путь — развитие животноводства. Кроме того, в последние годы много говорилось о проектах производства биоэтанола и глубокой переработки зерновых. Но если пристально рассмотреть любой из них, то окажется, что при любом варианте возникают вопросы, ставящие под сомнение скорую поддержку развивающемуся растениеводству.
Например, о строительстве терминалов во Владивостоке в свое время думали такие компании, как САХО и «Пава». Терминал, несмотря на большую удаленность от Сибири, чем Новороссийский порт, мог бы стать важным инструментом сбыта сибирского зерна. «До Дальнего Востока нет внутренней конкуренции, в отличие от Новороссийска», — говорит В.Гергерт. Обычно как рынки сбыта в данном контексте рассматриваются Индонезия, Китай и Филиппины. Однако эффективность данного решения лежит в политической плоскости.
«Строительство терминала имеет смысл, только если будут снижены тарифы на перевозку зерна в этом направлении», — говорит Дмитрий Рылько, генеральный директор Института конъюнктуры аграрного рынка (ИКАР). «Если бы у нас был развит зерновой терминал на Дальнем Востоке, это было бы хорошим подспорьем: открылись бы более широкие возможности для трейдинга зерна из Сибири. Условия для размещения терминала там имеются — есть площадка, необходимые подходы для кораблей, но нет самого главного — задела в тарифной политике», — соглашается с этой оценкой Сергей Бондаренко, генеральный директор промышленно-продовольственной компании «Сибирь» (Барнаул).
Не меньше вопросов возникает и относительно экономической эффективности биоэтанола. «Пока все расчеты в пользу бензина», — говорит Д.Рылько. А по словам А.Тернового, для России биоэтанол — просто неактуальная тема. «Никто не отдаст доходную составляющую нефти и газа зерновикам. Кроме того, у нас нет и потребительского рынка биоэтанола. Для этого нужны совсем другие двигатели. При этом для эффективности производства урожайность должна быть не менее 50 ц/га, нефть должна стоить не менее $45/баррель, а зерно — не более $150/т», — говорит эксперт.
Наконец животноводство, о развитии которого много говорят в последнее время, требует очень серьезных инвестиций и не менее грамотного научного подхода со стороны инвесторов, чем растениеводство. Этот опыт пока накоплен далеко не везде. А риски здесь по-прежнему высоки. Крестьяне, объясняя свой низкий интерес к этой сфере сельского хозяйства, любят приводить примеры, когда успешные в растениеводстве хозяйства, занявшись животноводством, вообще вынуждены были уйти с рынка. «Трудно сегодня ожидать резкого развития животноводства. Только один проект строительства фермы с отводом земли обходится в 500 тыс. рублей. Для многих крестьян это неподъемные деньги. Кроме того, принят новый закон о торговле, который не предусматривает участия крестьян в цене продукта», — говорит фермер Владимир Устинов (Алтайский край). Естественно, заниматься развитием животноводства, и в первую очередь мясного, необходимо. В Новосибирской области, например, по словам Виктора Гергерта, именно на него собираются сделать ставку в текущем году.
Один из основных вопросов, обсуждаемых сегодня на рынке, — перспективы урожая следующего года. Одни эксперты считают, что крестьяне вынуждены будут сеять зерновые в прежних объемах, поскольку необходимо отрабатывать купленную технику. Другие — что необходима интенсификация производства зерновых.
«Сеять нужно, но меньше. Допустим, есть у фермера 3000 га. Он попал на них при урожайности в 20 ц/га, проиграл в себестоимости тем, кто получил большую урожайность. А не проще ли ему взять 1000 га, добросовестно обработать и получить столько же зерна, сколько с 3000 га. Тогда по себестоимости он получит доходную часть выше. Но в этом случае ему будут грозить пальцем из администрации края. Так нужно понять, чем мы занимаемся — экономикой или политикой», — говорит А.Терновой. «Есть смысл снизить посевные площади, но нужен четкий научный расчет», — продолжает Владимир Устинов. Он признается, что, скорее всего, не будет ничего менять в севообороте. Причина банальна — учитывая сегодняшнюю ситуацию с госрегулированием отрасли, очень сложно угадать с культурой, которая будет в цене следующей осенью. Дергаться в такой ситуации еще опаснее, чем сеять по устоявшимся традициям.
Другой важный вопрос, какие культуры будут сеять крестьяне, если решат отказаться от зерновых. В Алтайском крае, например, в цене подсолнечник по причине того, что достаточно серьезные его объемы не успели убрать. Но это ситуация 2009 года — как будет в следующем сезоне, никто не знает. Крестьяне считают, что необходима некая альтернатива госзаказу. От администраций регионов они ждут не ценных указаний, а конкретной аналитики, позволившей бы каждому сельхозпредприятию занять свою нишу.
«Ответственно говорю, что сегодня в Алтайском крае самые низкие цены на зерно в мире. Если на чикагской бирже тонна зерна стоит $303, то у нас — от 2000 руб. до 3400 руб.», — говорит Владимир Устинов. По его словам, сегодня много озимых просто погибает на полях. Большое количество зерна ушло под снег. И вовсе не из-за нерадивости крестьян, а по экономическим причинам. «Люди просто сэкономили на затратах, не убирая это зерно», — считает он.
Таким образом, можно констатировать, что сельхозпроизводители выступают за интенсивное развитие сельского хозяйства и появление в регионах стратегий его развития. Применительно к Алтайскому краю, например, сельхозпроизводители прямо говорят об отсутствии внятной политики развития сельского хозяйства. «Есть лозунги, но нет агропромышленной политики», — утверждает А.Терновой. По его мнению, для решения проблемы необходимо вернуться к государственно-частному партнерству в сельском хозяйстве. Государство должно знать, сколько у него будет тех или иных культур и сколько нужно развивать новых производств для переработки. При таких прозрачных условиях инвестор найдется.
В Новосибирской области, к слову сказать, уже идут по этому пути. Для развития животноводства здесь создают компанию, которая будет соинвестором запускаемых проектов мясного животноводства, привлекая инвестиции со стороны банков.

Зерно на IDK.RU

Распечатать  /  отправить по e-mail  /  добавить в избранное

Ваш комментарий

Войдите на сайт, чтобы писать комментарии.

Подробнее на IDK-Эксперт:
http://exp.idk.ru/news/world/za-pyat-mesyacev-iran-zakupil-bolee-1-mln-tonn-risa/430444/
Важные
РФ возобновила продажу зерна из интервенционного фонда урожая 2015 года
24,57 тысячи тонн зерна урожая 2015 года из государственного интервенционного фонда РФ выставлено на продажу 28 июля. Всего в интервенционном фонде на данный момент чуть больше 86 тысяч тонн.
Китайские фермеры начали выращивать сою в тропиках
В Китае с момента посадки семян до полного созревания сои, как правило, требуется 110 дней. На опытном участке первый урожай получили спустя чуть более 3 месяцев ухода — почти четыре тонны с гектара.