Николай Лычев: Цены на зерно вырастут на 20-30% (Видео)
08 августа 2018, 12:18

Лычев Николай
Главный редактор журнала «Агроинвестор»

Аграрный сектор сдает. Низкие цены и низкие доходы населения. Как результат — сельское хозяйство в минусе. Минэкономразвития ожидает замедление темпов роста производства сельхозпродукции в стране. Чем помочь аграриям? Спрашиваем главного редактора журнала «Агроинвестор» Николая Лычева.

Оксана Галькевич: Ну а мы продолжаем наш прямой эфир. И наша следующая тема: локомотив российской экономики сбавил ход. О чем это мы? Может быть, локомотив даже и не сбавил ход? Может быть, он начал сдавать уже назад? Дело в том, что Минэкономразвития по итогам 2018-го… по итогам первых нескольких месяцев 2018 года ожидает… точнее, полного 2018 года, простите, ожидает замедления темпов роста производства агропродукции в России, а вклад сельского хозяйства в темпы роста всей экономики называет, возможно, даже околонулевым.

Юрий Коваленко: Это ведь сельское хозяйство президент России Владимир Путин назвал «драйвером экономики»?

Оксана Галькевич: Сельское хозяйство, да.

Юрий Коваленко: Вот что-то драйвер пока что запаздывает. Коррективы внесли всего лишь два фактора. Первый – на сельхозпродукцию снижается цена и в России, и в мире. Ну и второй – доходы населения сократились. И чтобы быть успешным агробизнесменом, надо выходить на мировой рынок, экспортировать. А вот на развитие денег просто нет.

Оксана Галькевич: Ну а теперь давайте детально и в цифрах обо всем. Во втором квартале этого года на фоне роста ВВП сельское хозяйство прибавило довольно мало. И это не сказать, чтобы те самые локомотивные темпы. В 2016 году на фоне падения ВВП аграрии дали прибавку почти 5%. Чуть скромнее по итогам 2017 года.

Юрий Коваленко: В 2017 году, кстати, был зафиксирован рекордный урожай зерна – впервые в истории Россия произвела 135 с лишним миллионов тонн; предыдущий установили в 2016 году. То есть – рекорд за рекордом! В 2018-м бы ждать такого же, но в этом году зерновые «подкачают»: Минэкономразвития прогнозирует, что будет собрано где-то примерно на 20 миллионов тонн меньше.

Оксана Галькевич: По данным Росстата, в 2017-м производство свинины и птицы увеличилось, и это положительно для покупателей отразилось на ценах. Вот так говорит Росстат. По подсчетам информационно-аналитического агентства ИМИТ, в 2017 году свинина и бройлеры в России подешевели на 13% с лишним. В 2018 году аналитики посчитали, что потребление мяса в нашей с вами стране выросло в среднем на 2 килограмма на человека в год. Как результат – мясо птицы несколько подорожало, а по свинине выросли оптовые цены, которые пока не сказались на рознице.

Юрий Коваленко: Ключевое слово – «пока не сказались». Но мы все знаем, что если растет опт, то растет и розница.

Оксана Галькевич: Ну что, друзья? Наш локомотив вперед летит? Или, может быть, уже какая-то иная траектория, иные скорости? Сейчас будем выяснять вместе свами и с нашим гостем в студии. В программе «Отражение» сегодня – Николай Лычев, главный редактор журнала «Агроинвестор». Николай, здравствуйте.

Юрий Коваленко: Здравствуйте.

Николай Лычев: Здравствуйте.

–Давайте пригласим сразу наших телезрителей к беседе. Уважаемые друзья, мы в прямом эфире, вы можете нам звонить, писать. SMS-портал: 3443, первые буквы «ОТР» не забывайте писать. Это все бесплатно – точно так же, как и телефон прямого эфира.

– Николай, скажите, а вот та самая фраза и то, собственно к чему мы привыкли за последние годы, «сельское хозяйство – драйвер российской экономики», – вот этот эффект драйва, драйвера за счет чего был достигнут?

– Этот эффект был достигнут за счет того, что мы называем импортозамещением, контрсанкционной политикой, когда российским производителям (во многом неожиданно для них) освободили целые доли рынков или целые рынки, как в случае, например, с рынком сыров, как в случае отчасти с рынком овощей. А вообще, помните, с Турцией была ситуация, когда мы раздружились, а потом снова подружились, но постепенно рынок так и не открыли, да? Поэтому, конечно, появилась возможность производить большие объемы (зачастую рекордные) продовольствия, которые мы не производили до сих пор.

Ну а сейчас… Вот вы сказали, что «драйвер выдыхается». Ну конечно, нельзя же все время стрелять и стрелять. Наверное, надо как-то передохнуть, пересобрать оружие и стрелять дальше. Если серьезно, я думаю, что вот эти тенденция Минэкономразвития не очень правильно понимаются, в том числе и нами, журналистами. То есть не надо путать примерно околонулевой вклад в ВВП страны, возможно, по итогам года, который еще не закончился, и нулевой рост АПК, который подразумевается как вторая фраза. Не будет нулевого роста АПК. Мы ждем роста АПК на уровне до 1%. То есть вы понимаете, что если АПК вкладывает в наш российский внутренний валовой продукт (сокращенно – ВВП, не путать с инициалами президента России) порядка 4%, то из них 1% – это очень маленький вклад, но тем не менее тоже вклад. Это первое.

И второе. Мы сравниваем, возможно, рост или не рост АПК по итогам года с прошлым, как вы сказали, рекордным годом, когда был рекордный урожай. Но рекордный урожай – это еще не значит, что рекордные цены. Наоборот, на рынке было перепроизводство. И мировые цены тоже просели. И цены снизились. И хотя мы произвели рекордный урожай, мы заработали (ну, в смысле – они, растениеводы) в деньгах, в выручке столько же, сколько в позапрошлом году. Понимаете? А в этом году цены поднимутся на зерно на 20–30%. И я не думаю, что, в принципе, год будет…

– В финансовом выражении просадки не будет, да?

– В финансовом отношении просадки не будет. Это будет, наоборот, ну если не ренессанс, то своего рода рыночная компенсация сельхозпроизводителям за те убытки и крайне низкую маржу, которую они имели в прошлом году.

Юрий Коваленко: Позвольте. Может быть, я что-то не понимаю в математике, но когда производят больше, оно продается дешевле. Почему в таком случае у нас на сельхозпродукцию – на хлеб, на муку, на овощную продукцию – цены так резко не падают? Мы же произвели больше. На западных рынках это не надо продавать, это не купят. Давайте снизим цены здесь, чтобы сельхозпроизводители хотя бы какие-то деньги свои отбили. Потому что, насколько известно, иногда производителям проще выбросить какую-то продукцию, чтобы не везти, не тратить деньги и не продавать ее. Вот где логика?

– Даже не знаю, с чего начать. Ну, во-первых, начну с того, с чего вы начали. Почему не дешевеет? Вы ссылаетесь уже на продукты питания. Возьмем хлеб – нарезной батон, например. В рыночной цене этого нарезного батона зерна, о котором я сказал и которого произвели рекордные объемы, которое сильно подешевело в прошлом году и не дало заработать, – вот зерна в батоне меньше 20%. Почему он должен подешеветь? Все остальное – это переработка, это логистика, это наценка торговых сетей. Я могу долго об этом рассказывать.

То есть не надо делать прямую корреляцию между зерном, которое является фактически сырьевым товаром, такой сырьевой основой, в стоимостном отношении очень небольшой внутри продуктов питания, и ценами на продукты питания. Постоянное удорожание цен на продукты питание – так же, как, например, удорожание на энергоносители, включая дизельное топливо, о чем мы тоже не раз рассказывали на своем канале, бензина, коммунальных услуг, – ну, это никак не связанные вещи. Это уже из сферы госрегулирования, наверное. Если бизнес, то акцизная политика государства. Винно-водочные изделия – то же самое.

Хотя, например, в бутылке водки зерна совсем чуть-чуть. Почему она не дешевеет? Ну, потому что акцизы. Вот то же самое и здесь. И я хочу сказать, что в этом году… Не знаю, как почувствует потребитель. Я думаю, что он не должен почувствовал какой-то резкий рост цен на хлеб. Во-первых, власти не дадут – год во многом предвыборный, Единый день голосования и так далее. А во-вторых…

– Ну, может, они после Единого дня дадут? До дня не дадут, а после дадут.

– После дадут? Нет, не дадут, потому что, по негласным установившимся правилам, хлеб, хлебобулочные изделия и макаронные изделия тоже, или сахар, например, или тот же картофель – это социальные товары, наценку на которые, конечно, никто не регулирует, у нас это законодательно запрещено. Но, во-первых, производители – люди ответственные и понимают, что нельзя как-то слишком сильно повышать.

А во-вторых, в общем-то, те же торговые сети, тот же потребительский спрос регулирует. Ведь потребительский спрос не растет, понимаете, люди-то в стране беднеют. И из чего вообще расти, например, экономике, из чего расти в том числе сельскому хозяйству, если у нас угнетенный внутренний спрос, а в стране не осталось источников экономического роста?

– А зачем мы тогда назвали агропромышленный комплекс драйвером экономики? Ведь если мы много производим – все равно дорожает. Мало производим – все равно дорожает. Зачем мы тратим силы и калории сельхозработников на то, чтобы очень много производить? Может быть, просто меньше производить и качественнее, просто меньше производить?

– Вот они в этом году меньше произведут, кстати, и качественнее. Меньше фуражного, больше продовольственного зерна. И вы зря говорите, что какие-то излишки остаются. Мы, Россия – номер один и номер два (в разные сезоны) в мире экспортер пшеницы. Мы в топовой тройке экспортеров по солнечному маслу. Мы один из крупнейших в мире экспортеров…

– А россиянам от этого не легче.

– Кому?

– Россиянам.

– Россиянам не легче? Я думаю, если бы был производственный уровень 90-х годов, то им было бы еще тяжелее. И мы бы сейчас получали на 70% – так же, как рубль подешевел – подорожавший импорт и платили бы за продовольствие еще больше.

– Давайте выслушаем нашего телезрителя – Андрея из Татарстана. Андрей, здравствуйте. В прямом эфире вы, говорите.

Зритель: Здравствуйте. Вот говорят, что аграрный сектор сдает, что мало производят. А вот доходы населения, говорят, падают. Если нам зарплату не выплачивают, а нам сейчас детей собирать в школу. Конечно, у людей нет никакого желания идти на работу и работать с полной отдачей.

– Вот так вот, производительность труда. Спасибо, Андрей.

Юрий Коваленко: Спасибо. Мотивация.

– Вопрос производительности труда и доходов в этой сфере деятельности, если отвечать нашему телезрителю.

– А я не понял, в чем его вопрос заключается.

– Вопрос? Ну, не вопрос, а человек вот опытом своим поделился, говорит: «Как же я буду хорошо работать и много производить достойно и качественно, если мне денег не платят нормальных и задерживают?» Он механизатор.

– Ну, если не платят, то тут очень сложно что-то ответить.

– Николай, вот скажите, у вас такое сравнение было в самом начале с автоматом, по-моему, с какой-то военной техникой, что надо собрать и тогда уже стрелять по-новому.

– Это условно. Я ни в кого не предлагаю стрелять. Я человек мирный и призываю только к миру.

– Я понимаю, нет-нет-нет. Я тоже просто хотела… Я напомнила вам об этом, чтобы спросить о следующем: а насколько современное, так скажем, наше сельское хозяйство?

– Я уже испугался, что вы сейчас про оружие спросите.

– Нет, подождите. Это вопрос к Министерству обороны – военные и милитаристские темы.

– Да-да-да, это не к нам, не к сельхозпроизводителям.

– Насколько оно современное? Ведь это же сейчас сфера такая, которая в разных странах также применяет какие-то новые изобретения, новые технологии, разные системы. Вот нам рассказывают часто про опыт Израиля, в частности, например. Вот как у нас с этими высокотехнологичными решениями в сельском хозяйстве?

– Вы знаете, сельскохозяйственный сектор очень разный. В общем и целом, конечно, он все еще не дотягивает ни по производительности труда, о которой говорил ваш слушатель, телезритель, ни по качеству где-то, наверное, во многом еще не догнал, так сказать, западных и восточных внешних конкурентов. Но вместе с тем у нас же за последние 25 рыночных лет созданы заново целые отрасли – например, отрасль птицеводства. Вы помните, какие куры были невкусные?

– «Синяя птица».

– Синяя, мохеровая. Обжигаешь, сдираешь шкурку – и представляешь себе, как ее разгрызть. Теперь это отличная и замечательная птица, которую можно купить в магазине. Если тушку берете, то за 120–130 рублей, да еще и акции бывают. Совершенно новая отрасль – индейководство. Индейку вообще никогда в России не производили. У нас самые современные в Европе и самые крупные в Европе индейководческие комплексы. Полностью построены заново заводы по переработке подсолнечных семечек и производству подсолнечного масла.

Я уже сказал, что мы одни из крупнейших в мире экспортеров как раз не сырья, а масла – уже продукта с добавленной стоимостью. Могу и другие примеры приводить. Надои выросли по сравнению с советским временем. Восстановилось производство яйца. Мы сейчас яйца больше производим, чем в 90-м году, с которым, как с эталоном, принято сравнивать Советский Союз. И так далее.

– А у нас внутренний рынок уже насыщен, близок к насыщению?

– Я могу успокоить ваших зрителей: мы в основном уже сыты, и я в том числе.

– Вопрос продовольственной безопасности.

– Продовольственной безопасности?

– Да.

– Ну, наверное, этому можно отдельную передачу посвятить. Но я могу сказать, что по основным продуктам питания – мясная группа, сахар и соя… Вот любой килограмм сахара, который покупают сейчас в рознице (сколько он стоит – это другой вопрос), – это российский сахар и сахарная свекла, не из тростника откуда-то, а сахарная свекла. Масло – я уже сказал. Яйцо. Молока еще маловато своего, там еще 20% нужно добавить. Ну, сыров маловато. А так, в принципе, через 2–3 года вся свинина будет своя. Через 3–4 года, если ничего не случится, дай бог, будут овощи свои – ну, огурцы и помидоры. Ну и далее…

– Вашей логикой – так нам бы и не надо пальмового масла завозить, мы все прекрасно компенсируем.

– Почему не надо? Надо. Я считаю, что не надо дискриминировать пальмовое масло, так сказать, не надо из него делать какое-то пугало и бороться. Надо бороться с такими вещами, как трансжиры, например, которые очень сильно употребляются в пищевой промышленности и наносят гораздо больший вред нашим потребителям, чем пальмовое масло. Если пальмовое масло позволяет (а оно позволяет) произвести более экономически доступный продукт, то что же в этом плохого? Другое дело – качество пальмового масла, которое ввозится. Давайте за этим следить.

Но, в принципе, это нормальное решение. Если у человека нет денег на сыр, он может купить сыроподобный продукт, не знаю, продукт с какой-то маргариновой составляющей, с растительной составляющей. Это нормальный прием, технологический и экономический, современной пищевой индустрии, от которого отказываться нельзя. Тем более вы не забывайте, что после 2014 года доходы населения в реальном выражении упали, и у нас стало больше бедных людей. Ну, они не могут покупать только «цельномолочку» и только классические сыры. Значит, нужно добавлять в том числе пальмовое масло, чтобы они не остались голодными.

– Давайте выслушаем Курск, Сергей с нами на связи. Сергей, здравствуйте. Говорите, пожалуйста.

Зритель: Здравствуйте. Я не согласен с вашим гостем, что пальмовое масло не грозит здоровью и всеобщей продовольственной безопасности. Я напомню, что в 2014 году импорт пальмового масла был 370 тысяч тонн, а теперь составляет почти 1,5 миллиона тонн – что сопоставимо почти с потребностями той же Индии. Это во-первых.

Во-вторых, господин уважаемый эксперт, какое яйцо мы сами производим? Приходится завозить уже окружными путями, в том числе через Казахстан. И тем более вот эти тушки, которые в советское время были синими, они как раз были натуральными. Сейчас фермеры стараются даже не ощипывать своих кур, чтобы придать им так называемую кондиционную ликвидность, чтобы они выглядели натуральнее и имели так называемый фермерский вид.

По поводу свеклы. Вы знаете, что свекла сейчас у нас стоит дороже вместе с огурцами и помидорами, чем бананы, как ни удивительно? Я уж не говорю о моркови, которая в таком же ценовой сегменте.

По поводу сахара. Сейчас самый дешевый сахар у нас в магазине подорожал на 30% с конца мая…

– Сергей, а почему вы считаете, что, допустим, бананы должны стоить дороже, чем картофель или еще что-то?

Зритель: Я имею в виду – откуда их привозят. Мы же не в России их производим.

– Ну и что?

Зритель: И еще бы хотел напомнить, что у нас на агропром почему-то тратят как будто по остаточному ресурсу из бюджета, а это в два раза меньше, чем предусмотрено рамками ВТО. Я напомню, в прошлом году было истрачено 234 миллиарда долларов, хотя даже в рамках ВТО, по нынешнему курсу, предусмотрено до 500 миллиардов долларов тратить. Поэтому вот этот провал в агропроме – это индикатор того, что нами «втирали очки», потому что у нас увеличивались надои, но тем не менее поголовье скота с 2014 года сокращалось.

– Спасибо, Сергей. Скажите, а вы работаете в аграрной сфере, как-то профессионально работаете с этой статистикой? Откуда такие глубокие знания?

Зритель: Я интересуюсь этой темой. Я сам из деревни, работаю в Курске. Хочу сказать, что непосредственно наша страна, к сожалению, сама демпингует отечественное импортозамещение, поставляя дешевые энергоресурсы в ту же Белоруссию, Казахстан…

– Сергей, вы знаете, мне кажется, это уже все в одну кучу, прошу прощения, очень много тем. Так скажем, факты приведенные…

– Это точно. Даже сложно как-то оппонировать, потому что сразу обо всем. За мир во всем мире я не готов говорить. Еще раз – что касается пальмового масла. Я, кстати, тоже ведь упомянул, что надо посмотреть на качество этого масла и на количество ввозимых объемов. Да, наверное, оно ввозится в несколько больших количествах, чем это нужно. 1,5 миллиона тонн никто не ввозит, это я могу просто по цифрам посмотреть потом и в следующий раз поспорить. Я просто хотел сказать только… Я не спорю о том, что сахар, может быть, слишком дорогой и не очень экономически доступный и так далее.

Юрий Коваленко: Но он наш.

– Я же говорю не об этом. Я говорю о том, что… Вы спросили: «Мы заместились?» Я говорю: «Заместились». Сахар есть. Сахар весь российский. Покажите мне килограмм тростникового импортного сахара – я приду сюда с извинениями. Понимаете? Это весь российский сахар. Другое дело – сколько он стоит? Другое дело – какого он качества?

– Вот!

– Другое дело – почему он желтоватый, а не белый? Вот почему экономят на качестве?

– Я как раз к качеству хотела вас подвести и поговорить об этом. Вы сказали о том, что доходы населения падают, поэтому не все могут позволить себе вот такой-то сыр или такую-то сметану и так далее, поэтому, соответственно, у нас и возникают в нашей жизни творожный продукт, сметанный продукт…

– Сыроподобный продукт.

– Сыроподобный продукт. А может быть, нам от этого замещения качества уже пора на нынешнем этапе развития агропромышленного сектора и сельского хозяйства избавляться и как-то качество сыров повышать, которое будут, ну, разнообразные и доступные разным категориям населения? Ну зачем нам этим… Как вы сказали?

– Сыроподобные.

– Сыроподобные продукты. Зачем они нам?

– Сыроподобные сыропродукты.

– Сыроподобный сыропродукт – зачем он нам

– Вы знаете, нет вопросов. Давайте страна вернется к экономическому росту – и потребитель будет по-прежнему начинать богатеть, как богател постепенно, неуверенно, но богател в нулевые годы. И сыроподобные продукты…

Юрий Коваленко: Давайте.

– Подождите! А без этого? Без кошелька потребителя это невозможно? А самому производителю сконцентрироваться на качестве?

– Простите, вы что хотите сказать? За все платит потребитель. Понимаете? Сейчас он не формирует рыночного спроса на качественные и дорогие, так сказать, классические продукты, молочные продукты питания в нужных количествах, которые хотелось бы производить нашим аграриям, которые они могут производить. Понимаете? Просто он не заплатит столько.

– Ну подождите. Вот эти изобретения – сыроподобный сыропродукт, творожный продукт, сметанный продукт – это же что-то такое очень наше. Мы не знаем, чтобы, я не знаю, в Италии в самые суровые и голодные времена итальянцы ели сыроподобные сыропродукты, или в Бельгии, или в Голландии. Тоже, знаете, не всегда они здорово и замечательно там жили, не всегда у них было на высоком уровне качество жизни, уровень жизни.

– А вы что этим хотите сказать?

– Я хочу сказать, что это наше какое-то изобретение – сыроподобные, творожноподобные.

– Мельчаем от того, что нищаем.

– Да ничего подобного! Слушайте, в послевоенной Германии ели маргарин, ели какие-то субституты не очень вкусные. Не мы первые, не мы последние. Я хочу просто сказать, что я тоже за натуральные (слово это не люблю, но есть такое слово), так сказать, классические, традиционные продукты – и мясные, и молочные, и яичные, и какие хотите. Но продукты с растительной составляющей – это объективная экономическая и потребительская реальность нашего рынка, от которой в ближайшие годы мы никуда не уйдем.

– Хорошо. А если мы подытожим все это на положительной ноте? Куда мы развиваем сельское хозяйство? Что мы хотим получить от этого драйвера экономики? И каким оно должно быть, чтобы мы сказали: «Да, вот это сельское хозяйство мы хотели!»?

– Сейчас сельское хозяйство переходит от стадии условного импортозамещения к стадии экспортной ориентации. То есть мы насытили рынок основными продуктами питания (ну, не бананами и кокосами, которые мы всегда будем закупать, а именно картофелем, зерном, маслом, мясом, яйцом, молоком, овощами) или насытим в ближайшие годы и будем переходить к экспортоориентированной модели, «выталкивая» эти излишки как зарубеж, как сейчас «выталкиваем» ту же пшеницу и хорошо зарабатываем валютную выручку.

В стране же не хватает валюты, вы согласны? Так вот, валютная выручка – это рыночное финансирование российского сельского хозяйства. Если бы его не было, если бы не было тех экспортных оборотов, то не было бы и какого-то элементарного технологического перевооружения сельского хозяйства. Это все идет на новые технологии, это все идет на цифровизацию. Там дроны уже летают, понимаете, новые комбайны работают.

Да, развитие агро у нас неравномерное от региона к региону, от поля к полю. Но надо все-таки набраться в чем-то терпения и подождать сколько-то лет. 5–7 лет – и я думаю, если все будет в порядке, сельское хозяйство будет драйвером экономики и отрасли вообще.

– Ну что же, подождем, у нас просто выбора другого нет. Спасибо большое. В студии программы «Отражение» был Николай Лычев, главный редактор журнала «Агроинвестор».

Юрий Коваленко: Спасибо большое.

Источник: otr-online.ru

Теги     зерно     Россия     цены     рост  
Распечатать  /  отправить по e-mail  /  добавить в избранное

Ваш комментарий

Войдите на сайт, чтобы писать комментарии.

Подробнее на IDK-Эксперт:
http://exp.idk.ru/news/world/za-pyat-mesyacev-iran-zakupil-bolee-1-mln-tonn-risa/430444/
Важные
Чистой воды налог
В РСПП беспокоится, что за счет таких изменений платежи, которые шли на компенсацию вреда окружающей среде, вряд ли теперь будут расходоваться только на эти цели.
Египет покупает пшеницу на "откате"
Агентство GASC 14 августа 2018 года объявит о проведении тендера по закупке 55-60 тысяч тонн мягкой пшеницы. Поставка зерновой должна быть проведена в периоды с 21 по 30 сентября, а также с 01 по 10 октября текущего года.